Сохраним ли мы уникальную культуру скифов-сарматов-аланов, если не сохраним своего языка?

Фарн уæм бадзурæт, ирон адæм!

Недавно в газете "Хурзæрин" была опубликована статья "Æвзаджы мæлæт - адæмы сæфт" ("Смерть языка - гибель народа"). Читатели активно откликнулись на эту публикацию, звонили, приходили в редакцию, чтобы поблагодарить, предложить свою личную помощь в актуальном, жизненно важном для современного осетинского общества вопросе - сохранении и развитии родного языка. Сюрпризом, огромной радостью и, если хотите, поводом для гордости стал визит одного из старейших жителей республики Дмитрия Габараева. 99-летний почтенный старец вышел из дома, проделал пеший путь, преодолевая собственную немощь, с одной лишь целью - пожать руку автору статьи, выразить свою солидарность и просить нас инициировать созыв специального собрания всех специалистов по осетинскому языку, учителей-практиков, писателей, актеров, музыкантов, просто знатоков и ценителей родной речи и письменности, чтобы всем миром выработать, наконец, единую программу спасения духовного сокровища нации. И добиться от властей Осетии по обе стороны Главного Кавказского хребта принять эту программу как приоритетную в развитии национальной культуры, языка и образования. "Главное, - сказал нам почтенный гость,- привлечь к этой работе молодых. Мне, старику, тяжело будет уходить в мир иной без веры в то, что после нас остаются те, которые любят свой язык и культуру не меньше, а больше нас".

Но вот же беда, дорогие соотечественники! Все откликнувшиеся на публикацию читатели были хоть и значительно моложе нашего ветерана, но все-таки старше 60-ти лет, т.е. из того поколения, которым так или иначе посчастливилось учиться в осетинской школе. Неужели молодым читателям настолько безразлична судьба родного языка, что никто даже не удосужился прочесть хотя бы кричащий заголовок? Думаем, что ответ на этот вопрос столь же прост, как и печален. Нам невозможно включить их в дискуссию, потому что осетинские парни и девушки, а также их родители, плюс даже некоторые их бабушки и дедушки, осетинскую газету НЕ ЧИТАЮТ! Приходится констатировать не только на основании откликов на эту конкретную публикацию, но и на основе изучения контингента читателей газеты, что подавляющее большинство сограждан владеет лишь бытовым языком, и осетинские тексты читать просто не приучена, им предпочтительнее и удобнее получать информацию, выражать свои мысли на русском языке. По сути, они не виноваты в этом, потому что несколько поколений осетин учились в так называемой национальной школе, в которой на изучение родного языка отводилось всего 3 часа в неделю. Кто, почему, когда и с какой целью навязал нам такую языковую политику, по чьей вине осетинские периодические издания "лишились" потенциального читателя, мы попытаемся проанализировать в рамках этой статьи.

Что же касается отношения людей к сохранению языка, то на словах все "за", по крайней мере, в процессе частных импровизированных опросов мы искренне радовались редкому единодушию собеседников. Таким образом, русскоязычная версия статьи предназначена для того все еще неравнодушного читателя, которого методично и целенаправленно отлучали, и, по большому счету, отлучили-таки от национальной школы, без восстановления которой, причем на современном качественном уровне, ни о каком сохранении языка не может быть и речи, не говоря уже о его развитии.

О насущной необходимости срочного восстановления национальной школы, причем не просто начальной, а неполной средней, вот уже несколько десятилетий неустанно пишет и говорит с различных трибун авторитетнейший Нафи Джусойты. По его твердому убеждению, только при наличии образования на родном языке до 14-летнего возраста можно остановить процесс угасания языка и восстановить его функции как средства для полноценного использования во всех сферах жизни. Время от времени в прессе появляются статьи о реальной угрозе исчезновения наследия предков, ученые, журналисты, общественные деятели выражают свою обеспокоенность, более 15 лет назад в Северной Осетии осетинский язык включили, наконец-то, в перечень обязательных дисциплин на всех уровнях образования, вплоть до детских садов… А воз и ныне там. Почему? Да потому, что кроме счастливых исключений, в основном качество преподавания и отношение родителей и общества в целом к этой архиважной школьной дисциплине остается, мягко говоря, странным. Оттого и не меняется ничего в радикальном смысле этого слова. На съезде "Стыр Ныхас", этой главной трибуны осетинскости, соотношение ораторов все то же - 90 к 10 в пользу русской риторики, и никогда наоборот. Если бы усилия радетелей за сохранение национального богатства привели к видимым результатам, то и эта статья была бы написана в другой, более спокойной тональности и, уж тем более, не пришлось бы писать русскоязычную версию о нашей беде.

Совсем недавно известный историк, профессор Руслан Бзаров в одной из передач ГТРК "Алания", посвященной древней осетинской письменности, заявил, что в начале 17 века численность осетин не превышала полутора тысяч человек. Даже если предположить, что это была случайная оговорка видного ученого и цифра эта на порядок больше, то все равно становится стыдно за всех нас, нынешних. Как им, жившим более 200 лет назад в окружении врагов, удалось столь малыми силами сберечь и донести до наших дней в почти первозданном виде самое ценное для национальной идентичности достояние? И как могло случиться, чтобы 600000-ная армия потомков, у которой есть высокохудожественные образцы национальной литературы, газеты, журналы, издательства, театры, телевидение, радиовещание, "добилась" всего лишь признания ЮНЕСКО осетинского языка миноритарным, т.е. угасающим? Эти самые потомки теперь бросились спасать свой язык, но при этом упорно продолжают говорить на каком-то диком полуязыке, в лучшем случае русско-осетинской помеси слов и целых предложений, а иногда и вовсе не знают родной речи.

Кого угодно могут свести с ума "перлы" этого полуязычия: "Полчаса простоять скодтон" или "Ацы таксистæн цы противный мордæ ис", а мы ничего, терпим, изредка вяло возмущаемся, но, в основном, и это самое страшное, при-вык-ли. При этом каждый мало-мальски образованный человек понимает, что такая речь с головой выдает необразованность и бескультурье носителя этой тарабарщины. Считанные люди в Осетии способны разговаривать на любые темы строго по-осетински, все они старше 50-ти лет, все они либо писатели, либо культурологи, либо ученые-лингвисты. Остальные не просто разговаривают на полуязыке, а учат этому детей, внуков! Вот они, продукты горького, печального опыта поколений, лишенных знаний на родном языке.

Еще недавно на этом грустном фоне оставалась робкая, правда, надежда на национальное телевидение и радиовещание. Увы, и тут мы успели привыкнуть к тому, что новостные осетинские программы, например, ежедневная "Абон", остались таковыми только на уровне дикторского текста. Респонденты же, даже сельские жители, говорят все на том же пресловутом полуязыке. А официальные лица, в том числе и депутаты Парламента (речь идет об этнических осетинах), в подавляющем большинстве используют только русскую речь. Телевидение вообще беспощадное средство массовой информации, оно дает картинку, визуальный ряд, а известно, что "лучше один раз увидеть…". Вот мы и видим, и слышим!

Есть еще одно средство, тоже визуальное, выставляемое обычно на всеобщее обозрение - наружная реклама. С ее помощью также можно было бы создать некий языковой фон в городах и селах мононационального, независимого осетинского государства. Но и тут не повезло. Магазины у нас сплошные "Продукты" да "Одежды для женщин", "Обуви" да всевозможные "Малыши" и "Гномики", а рекламные щиты, если в них содержится коммерческая информация, то и подавно написаны на великом русском языке. При всей нашей искренней любви к прекрасному русскому языку, бесспорном признании необходимости его полноценного изучения, не следует забывать, что внешние атрибуты, такие как таблички с названиями улиц, топонимические и дорожные знаки, вывески на магазинах и предприятиях общепита и прочее априори должны быть написаны на государственном языке. Обычно для гостей и туристов названия дублируются на каком-либо международном языке, и это нормальная, привычная картинка. Ненормально и унизительно, когда наоборот.

Нам могут возразить, что до этих "мелочей" не доходят руки, слишком много из жизненно важного нужно восстановить, отстроить заново. Несомненно, приоритетной задачей для молодого государства являются ликвидация последствий послевоенной разрухи и строительство эффективной экономики. Но если оставить на потом все, что связано с духовным богатством нации, все, что делает нас единой общностью, кто и для кого будет строить все эти материальные блага? И что мы можем в будущем предложить в качестве вклада в мировую культуру?.. Романы и повести на полуязыке, или еще одного этнического осетина, русского поэта Тимура Кибирова, а может, еще и "полукадриль-полусимд"? Это и есть то, за что боролись тысячи героев, за что отдали свои жизни мужественные осетинские парни?! Создается впечатление, что в повседневной борьбе за выживание нация не вполне осознала, что благосклонность судьбы, позволившую нам с помощью России обрести государственность, мы должны рассматривать как некий аванс, испытание силы и воли нации, его ответственности за сохранение уникальной самобытной культуры, которая питалась и может питаться только родным языком.

Дружественные нам Венесуэла и Никарагуа волею судьбы оказались в кругу тех государств, в которых, как и в большинстве южноамериканских стран, в качестве государственных языков используется язык завоевателей - испанский. Древние индейские языки на сегодняшний день в лучшем случае - бесписьменное средство для бытового общения небольшой кучки аборигенов, потомков чудом уцелевших после бесчеловечного искоренения местного населения пришельцами-завоевателями. Остатки их культуры, ремесел сегодня используются в основном для привлечения туристов и в национальных символиках.

Они стали жертвами насилия, мы же добровольно, без всякого принуждения, прежде всего со стороны России, несколько десятилетий, с благими намерениями и мечтами о получении качественного современного образования и вхождения в рай цивилизации, выкинули свой язык как средство получения знаний, и дружной толпой идем в ад бездуховности, беспамятства и унификации.

Нам, как и всем без исключения народам России и Советского Союза, повезло оказаться частью уникальной империи, единственной за всю историю человечества, которая не только не истребила ни один из народов, оказавшихся под ее единоначалием и покровительством, а, наоборот, оказывала беспрецедентно-положительное влияние на развитие и сохранение многочисленных письменностей и культур. Качественно новая страница истории осетин начинается с момента вхождения в состав Российской империи, особенно в северной части Осетии. К сожалению, на Юге ситуация долгое время была несколько иной - из-за подлых науськиваний, интриганства и коварства бывших персидских холопов - грузинских царьков и князей - здесь хорошо знали, что такое карательная экспедиция и избиение непокорных шпицрутенами. И то, что некоторые представители царской администрации на Кавказе частенько дискредитировали политику русских царей в угоду лицемерно-лояльным им грузинам, нами не забыто. Но в том-то и дело, в том и счастье, что сама политика-то была гуманной, дружественной по отношению к малочисленным народам. Просто человеческий фактор никто не отменял. Политика России тут ни при чем. Только благодаря этой политике, особенно в эпоху Советского Союза и сейчас, в Российской Федерации развились культуры, письменности, необычайно высокий уровень образования, профессиональной подготовки, театрального и музыкального искусства, спорта. Развитая промышленность, электростанции, транспортные узлы, дороги, сельское хозяйство, благоустроенные города и села, концертные залы, музеи, национальные драматические и музыкальные театры, государственные фольклорные коллективы - это реалии сегодняшнего дня Северной Осетии. В южной части нашей родины все только начинается и все будет и отстроено, и открыто, можно не сомневаться, но сохранится ли при этом уникальная культура скифов-сарматов-аланов, если мы не сохраним свой, их язык - вот в чем главный вопрос. Вряд ли такая задача по плечу обществу без национальной школы. Не просто большего количества уроков по языку и литературы, а именно школы.

Удивляет и искренне огорчает нерешительность и робость совести нации - интеллигенции, которая все собирается и никак не соберется потребовать от власти другого, приоритетного подхода к проблеме осетинской школы. Отчего мы так легкомысленно относимся к своему духовному богатству, почему так легко, добровольно, заметьте, не принудительно, сузили круг его применения, почему вообще позволили чиновникам-карьеристам, всякого рода выслуженцам закрыть в СОАССР осетинскую школу как таковую - вот болезненный вопрос, на который никто еще не ответил честно и нелицеприятно.

Почему наши соседи, прежние соотечественники, смогли развить свой язык до блистательного уровня, сделали его пригодным для официального, судебного делопроизводства, создали на нем не только среднюю, но даже высшую школу, а мы свое богатство растоптали, унизили до состояния полуязыка? При этом, в силу особенностей административно-государственного деления в СССР, именно Грузия контролировала процесс у нас, здесь. Разумеется, она привычно стремилась нивелировать культуры и языки абхазов и осетин, проще говоря, проводила политику культурного геноцида. В этих условиях южным осетинам было гораздо сложнее бороться за право своего языка быть первым и главным для выражения самых сокровенных чувств, языком литературы, научного доклада и судебного решения.

А вот кто мешал осетинскому языку развиваться в РСФСР, это и есть главный вопрос, ответ на который позволит, как нам кажется, разобраться в истоках нашей непростительной покорности судьбе и пренебрежения к главному достоянию нации. Кропотливой работе лингвистов над расширением возможностей языка, созданию новых учебников, методических пособий, подготовке преподавательских кадров по всем школьным предметам, изобретению канцеляризмов и юридических терминов и многому другому, без чего язык скатывается до бытового уровня, здесь предпочли радикальное, простое решение. Наши дети должны хорошо знать русский язык, он позволит им достичь профессиональных вершин, а "ирон æвзаг Елхотæй дарддæр никуы хъæуы" - эти лживые и губительные постулаты настойчиво стали внушать обывателю. Лживые потому, что, во-первых, русский язык в национальных школах изучали, более того, в городе Орджоникидзе еще до войны было много русских школ. Не одна, а потом всего три на весь огромный Тбилиси, а все 10-15, а потом уже и все, кроме 13-ой, что на Осетинской Слободке, рядом с домом-музеем Коста Хетагурова, стали в столице Северной Осетии русскими школами. Национальные восьмилетние школы оставались только в райцентрах и в селах. А губительными они стали потому, что народ в массе своей поверил в бесперспективность родного языка и поддержал все последующие шаги. Робкие кухонные протесты небольшой группы интеллигенции никто не услышал, а на громкое осуждение этого большого предательства никто, по большому счету и не отважился. Видимо, слишком свежа была память о сталинских репрессиях, несмотря на оттепельные времена.

В 1964 году национальные школы, сохранив свое название, были решительно переведены на русскоязычное обучение. Родной осетинский остался только в ранге школьного предмета - два часа литературы и три урока языка в неделю. По окончании восьмого класса сдавали экзамен - изложение, и на этом прости-прощай, родная речь.

Впоследствии виновники "торжества" оправдывались, будто бы к этому изуверскому решению их подтолкнули некие эмиссары из Москвы, которые непрямо, но все-таки намекали, что Никите Хрущеву необходимо сделать именно такой "подарок" во время его визита в республику, и таким способом заявить о лояльности нации к народу-покровителю. При этом сам тогдашний руководитель советского государства, говорят, был немало смущен столь неприкрытой услужливостью местных партийных царьков. Не исключено, что действительно было некое давление со стороны московского чиновничества, но вряд ли настолько сильное, чтобы было невозможно отказать. Что уж так сразу брать под козырек, если только не из-за шкурного, читай, карьерного, интереса?.. Кстати, министром просвещения в ту пору был первый президент РСО-Алания Ахсарбек Галазов. Он же в эпоху гласности и перестройки стал автором первой статьи о проблемах осетинского языка, и опубликовал ее не где-нибудь, а в газете "Правда". Наверное, замучили муки совести. И на том спасибо.

Отвечая на извечный вопрос русской интеллигенции - кто виноват, надо честно признаться, что не только карьеристы, чиновники, интеллектуальная элита нации, а все мы без исключения. Как гласит русская поговорка: "неча на зеркало пенять, коли рожа крива". Это ведь мы позволили равнодушным карьеристам и временщикам превратить нацию в полуязычное, оторванное от своих корней, послушное большинство, в бездушный электорат. И теперь, если действительно готовы проснуться от спячки, то в новых исторических реалиях, мы сами просто обязаны исправить коллективную ошибку всенародными усилиями, использовать исключительно благоприятный шанс.

В том, что Россия будет нашей союзницей и в этом вопросе, можно не сомневаться. Вряд ли кто-либо в великой державе расценит нашу заботу о сохранении своего языка, а значит, самих себя, как сигнал отступления от принципов дружественных, союзнических, братских отношений. Ни в коей мере не собираемся отступать от своих спасителей, наоборот, хотим сохранить и поднять на новый уровень для человечества неповторимую культуру и уникальный язык скифов и аланов. Только тогда мы будем интересны и привлекательны для всего мира.

Что же делать, чтобы не поддаться инерции и не стать полунацией, получеловеками?

Прежде всего, консолидировать все силы на Севере и Юге и потребовать от власти там и тут принятия государственной программы по сохранению и развитию национального языка. Она должна основываться на создании национальной школы с преподаванием всех предметов на осетинском языке сначала в начальных классах, а в течение нескольких лет и в неполной средней школе. Восстановление школы должно быть подкреплено выпуском умных, красочных учебников, созданием обучающих мультипликационных фильмов, наглядных пособий и многого другого, способного вызвать к жизни лучшие творческие силы и получить столь нужные в условиях тотальной безработицы новые рабочие места. Гибкость и пластичность осетинского языка отмечена многими исследователями, поэтому особых затруднений тут не будет.

Финансировать такую программу можно только на государственном уровне. Важнейшей составляющей такой программы должен стать переход на конституционный язык как к приоритетному средству общения на официальном уровне. В свою очередь это означает, что лингвисты получат возможность поучаствовать в создании новых слов для делопроизводства, а также юридической и технической терминологии.

Невозможно больше терпеть положение, при котором решительно все документы не только в субъекте Российской Федерации, но и в независимом осетинском государстве написаны исключительно по-русски. При этом в Конституциях РСО-Алания и РЮО осетинский язык законодательно закреплен в качестве государственного языка, так что речь идет всего лишь об исполнении закона. Предложения по подготовке такой программы наверняка уже есть у наших ученых-филологов, историков, депутатов. По крайней мере, мы вправе на это надеяться. Равно как и на политическую волю власти.

Вторая, не менее важная составляющая, программы по спасению национального языка, находится в руках и сердце каждого осетина. Кто-то из великих сказал: "Дайте нам лучших матерей, и лучшие дети будут наши". До тех пор, пока мамы не будут снова петь своим чадам колыбельные песни на родном, материнском языке, пока в домах не перестанут говорить на корявой тарабарщине, мы так и будем сокрушаться, жаловаться, стремительно терять почву под ногами, предавая память предков и постепенно превращаясь в коллективное нечто. Этого страшного сценария можно избежать только всем вместе. Недаром осетинская поговорка гласит: "Адæмы фарн тынг бирæ у". Фарн уæм бадзурæд, ирон адæм!..