"Я пишу то, что я уже не в силах бываю сдержать в своем изболевшем сердце"
К. Хетагуров о просвещении и образовании горцев
Герой пьесы К. Л. Хетагурова "Дуня" литератор Перышкин говорил: "...Мы, артисты, художники и в особенности поэты, призваны учить темный люд, проповедовать ему с высоты Парнаса великие общечеловеческие принципы... Это наш долг, наше счастье... Дух, живущий в нас, не умирает никогда: переходит из поколения в поколение, развивается, крепнет и создает такие имена, как Шиллер, Байрон, Гете, Пушкин, Лермонтов...".
В этих словах Коста Леванович весь сам - боровшийся за то, чтобы был воздвигнут на земле "храм жизни трудовой, насилью недоступный, сознательной борьбы, без пыток и крови, храм чистой совести и правды неподкупной, храм просвещения, свободы и любви". Он хорошо понимал: чтобы это стало явью, нужны грамотные, образованные люди, которые бы смогли вести за собой горцев из тьмы веков к свету. Великий Мастер сам сделал чрезвычайно много для распространения образования, грамотности, культуры в среде простого люда.
К. Хетагуров имел прочные, всесторонние, глубокие знания и научную базу для занятий проблемами не только горской, но и русской школы, образования, просвещения, эстетического воспитания.
Поэт, одержимый идеей прививать горским детям тягу к учебе сызмальства, для них творил с огромным удовольствием и вдохновением. Для осетинских ребятишек он подготовил отдельное издание "Осетинской лиры". В отличие от ранее осуществленных изданий его иллюстрировал лично сам и назвал "Мой подарок детям Осетии". Стихи из книги еще при жизни их автора вошли в букварь А. Канукова, став хрестоматийными.
К. Хетагуров в сфере образования и просвещения выдвигал перед обществом триединую задачу: во-первых, вовлекать в учебу без исключения всех детей, независимо от их сословного и материального положения; во-вторых, во всех учебных заведениях одинаково учить и мальчиков и девочек; в-третьих, обучать школьников на понятном для них языке.
Поэт, создавая картинки горского быта, не упускал возможности молвить слово о школе. Например, в поэме "Фатима" рассказчик, после долгой разлуки заехавший в аул, отметил:
Есть и школы... Я видел - из хаты одной
Вышел с книжкой, босой и без шапки,
Мальчуган... и еще... тот в рубахе цветной, -
И посыпались чуть не десятки...
Наверное, не случайно и то, что спасителем сына Фатимы в финале поэмы Коста Хетагуров сделал именно учителя, а не какого-либо другого жителя аула. Символично также, что приезжий инженер увез с собой мальчика "для науки".
К. Хетагуров раскрывал в своих произведениях внутренний мир молодых людей, которые тянулись к знаниям даже в тяжелых условиях. Одного из них читатель видит в неоконченной поэме "Чердак". В убогой обстановке "обители тихой".
...Склонившись над книгой,
Юнец напрягает пытливый свой ум.
Обладатель этого пытливого ума, борясь с болезнью, из далекой столицы "в сторонку родную" матери и сестре писал:
Здоров я, родная... Работаю много...
Науки даются... Годок подождем...
Окончу, приеду и с помощью Бога
Легко, припевая, втроем заживем...
…К. Хетагуров был нетерпим к недостаткам в образовании и просвещении. Объектом его критики часто была администрация Терской области. В статье "Неурядицы Северного Кавказа" в газете "Санкт-Петербургские ведомости" в 1899 году он вопрошал: "Много ли сделала администрация Терской области в смысле просвещения туземного населения, в смысле приведения его к началам гуманности, приобщения к общечеловеческой культуре и улучшения его экономического благосостояния?" Сам же отвечал: "На всю Чечню, Ингушетию, Кабарду и Балкарию... имеются всего три горские школы, открытые еще при кн. Барятинском... Школы эти хотя и содержатся главным образом за счет "горских штрафных сумм", но в них иногда больше чем наполовину учатся дети русских слобожан, мещан и мелких служащих по народному управлению... Этот факт красноречиво характеризует, какое значение придает местная администрация системе воздействия на туземцев культурно-просветительными мерами".
В сентябре 1893 года К. Хетагуров в газете "Северный Кавказ" с досадой писал, "что за последние три года в Терской области были организованы только две школы (в Новохристианском и Хумалаге), и то не властями, а Обществом восстановления православного христианства на Кавказе". Поэта особо волновал вопрос школьного образования в селах с мусульманским населением, так как в них более живучи были религиозные предрассудки, чем у христиан, и он приветствовал каждый факт открытия школ в них. В № 22 за 1898 год газета "Санкт-Петербургские ведомости" подняла вопрос о целесообразности открытия на Кавказе вуза. К. Хетагуров моментально среагировал на это: "Мы глубоко верим в скорейшее осуществление этой поистине заветной мечты всей здравомыслящей части туземного населения Кавказа, которой дороги интересы родины". Он предложил учредить политехнический институт с сельскохозяйственным и горным отделениями, "вооруженный всеми средствами для правильной научной постановки соответствующих опытов в сфере сельскохозяйственной, обрабатывающей и горнозаводской промышленности". Выразил надежду, что это даст возможность изучить условия края и приступить к промышленной деятельности.
К. Хетагуров многократно ставил вопрос о необходимости создания в области сельскохозяйственных школ, "которые могли бы послужить живыми и обильными источниками распространения знаний между горцами".
Поэт высоко ценил труд учителя. Особое отношение у него было к женщинам-учительницам. Он писал: "Опыт земских, министерских, а также церковноприходских школ с несомненностью подтверждает тот факт, что учительницы достигают зачастую более благотворных результатов, чем учителя... Окончившие курс воспитанницы могли послужить толчком к открытию целого ряда женских школ. Без учительниц немыслимо было никогда достичь тех благотворных результатов, которые мы теперь видим".
Удивляет деятельность поэта по внедрению в школьные программы добротных учебников и учебно-методических материалов. Остановлюсь только на двух фактах.
Первый. Летом 1901 года состоялся съезд учителей церковноприходских школ, и Хетагуров в газете "Северный Кавказ" опубликовал статью "Церковно-приходские школы в Осетии". В ней он поддержал предложения, направленные на укрепление учебной и материальной базы школ. Это введение учебника по русскому языку Я. Гогебашвили "Русское слово", меры по улучшению преподавания осетинского языка и созданию учебников по нему, организация общества взаимопомощи учителей и учительниц церковно-приходских школ, открытие при Ардонской духовной семинарии склада учебных пособий и учительской библиотеки. Вместе с тем он досадовал о том, что учителя получали 12 рублей в год, часто с большой задержкой, а школьные здания походили на хлевы: тесные, низкие, не обмазанные каменные сараи - с земляным полом, с маленькими окнами, жестяной плитой вместо печи.
Второй. Рецензия в газете "Северный Кавказ" на "Учебник географии. Курс гимназический" писателя-этнографа М. Мостового. К. Хетагуров в ней критическому анализу подверг раздел о Кавказе, опроверг некоторые постулаты автора учебника о климатических условиях и народонаселении региона. Он не прошел мимо строк учебника: "Осетины, имеющие по физиономии, языку и образу жизни большое сходство с германскими народами, живут вблизи Военно-Грузинской дороги, в Терской области. Особенная страсть у осетин наниматься в кунаки (т. е. защитник и покровитель)". Рецензент отметил, что тезис о сходстве осетин с германскими народами по физиономии, языку и образу жизни - уже отжившее свой век заблуждение. Большой интерес представляет описанная К. Хетагуровым география проживания осетин более века назад. "Осетины живут не только близ Военно-Грузинской дороги, - сказано в рецензии, - но они спускаются на южный склон главного хребта, населяют большую часть Горийского уезда, Северную часть Кутаисской губернии, граничат с юга с Сванетией; граница их переходит на север через Главный хребет и по левому водоразделу Урухского ущелья доходит до впадения Уруха в Терек, пересекает Терек и по гребню холмистого предгорья идет на восток, пересекает около Владикавказа Камбилеевку, переходит на Терек и идет по левому берегу в глубь Дарьяльского ущелья до Гудаура". Рецензент не оставил без внимания также ошибочное высказывание о куначестве, дав этому обычаю правильное толкование. В рецензии указаны промахи автора учебника в описании климатических условий Кавказа, в вопросе расселения адыгейцев, калмыков, карачаевцев, кабардинцев, абхазов и т. д.
Об умении К. Хетагурова на прочной базе научных представлений и принципов анализировать вопросы образования и просвещения свидетельствует и его "Доклад в комиссию по пересмотру текста переведенного на осетинский язык Евангелия", где подняты важные аспекты осетинской лингвистики. Ставился им также вопрос о пересмотре алфавита осетинского языка, отмене портивших шрифт крючков, хвостов, перекладин, чтобы сделать чтение более легким и установить правильную орфографию.
К. Хетагуров считал необходимым улучшение организации преподавания осетинского языка, предлагал привлекать к его преподаванию подготовленных учителей. Об этом говорит и его реакция на приписку учителя, крупного деятеля осетинской культуры, собирателя народного творчества, одного из лучших мастеров перевода Цоцко Амбалова в письме известного общественного деятеля Осетии Г. Баева ссыльному Коста Хетагурову в город Очаков Херсонской губернии летом 1899 года. В приписке сообщалось, что получено согласие "Общества восстановления христианства на Кавказе" на организацию чтений для взрослых на осетинском языке. 6 июля 1899 года поэт писал Г. Баеву: "Цоцко своей припиской в твоем письме растрогал меня до того, что я не мог удержать слезы...Спасибо ему! Лучшего успокоения я бы не желал даже перед виселицей... Теперь от имени "Общества" можно будет завести народные чтения с фонарем (на осетинском языке)... Читать можно на первое время в церковноприходской или осетинской женской школе. Можно начать с малого, а потом дело само собой разрастется... Нельзя ли вам собираться систематически для бесед и совместного обсуждения и разбора вопросов просветительных, издательских и поступающего материала?.."
Поэт поддерживал представителей интеллигенции края, которые искренне служили делу просвещения горских народов. Ярким примером является его отношение к М. Кипиани. С ним он дружил долгие годы, его памяти посвятил стихотворение "У гроба". Был особо благодарен Кипиани за его усилия "по вовлечению детей-горцев во Владикавказское реальное училище", попечителем которого он был с 1888 года, за деятельное участие в организации Общества распространения грамотности и технических знаний среди горцев Терской области, за вышедшую в 1884 году во Владикавказе книгу "От Казбека до Эльбруса. Путевые заметки о нагорной полосе Терской области". И наряду с этим Коста Леванович высоко ценил выдающихся представителей русской культуры, хорошо понимал их роль в духовном и культурном развитии горцев, популяризировал их творения в крае. Стихи, посвященные А. Плещееву, П. Чайковскому, А. Островскому, А. Грибоедову, М. Лермонтову, - лучшее тому подтверждение. 16 августа 1889 года в Пятигорске на открытии памятника М. Лермонтову на обороте программы праздника он написал: "Великий торжествующий гений! Подрастающее поколение моей родины приветствует тебя, как друга и учителя, как путеводную звезду, в новом своем движении к храму искусств, наук и просвещения". Эти же слова мы, сегодняшние, можем с полным правом отнести и к самому Коста...
Ахурбек МАГОМЕТОВ
("СО", 16 сент., №169) (Печатается в сокращении)
