На волосок от смерти

Объездная Зарская дорога, считавшаяся во время первого осетино-грузинского конфликта 1989-1992 года "дорогой жизни", в дни августовской агрессии 2008 года для многих превратилась в смертный путь. Грузинские оккупанты, контролируя Зарскую дорогу у ее начала, обстреливали каждую автомашину с мирными гражданами, пытавшимися эвакуироваться из осажденного города. Многих здесь настигла смерть. А тех, кому удалось выжить, наверное, еще долгое время будут преследовать тяжелые воспоминания августовского ада.

Марина Кочиева, председатель Комитета по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека РЮО - одна из тех, кто чудом спасся на Зарской дороге, когда гибель казалась неминуемой. Мы попросили ее поведать нам свою историю:

"7 августа вечером я была в Цхинвале у себя дома вместе с отцом. Своего 12-летнего сына в тот же день на время летних каникул отправила к родственникам во Владикавказ, а дочь, которая на год младше, находилась в Москве у моих сестер. С первых чисел августа обстановка вокруг республики начала осложняться, но я надеялась, что все нормализуется, ведь перманентные провокации с ночными обстрелами осетинских позиций и города, устраиваемые грузинской стороной на протяжении многих лет, стали, можно сказать, привычным явлением в жизни цхинвальцев. 7 августа, рано утром велась сильная стрельба со стороны грузинских сел, но к вечеру все как-то затихло. Когда посмотрела выступление Саакашвили по телевидению, где он обещал не нападать на Южную Осетию, как это ни странно, я поверила ему и расслабилась. Может, поверила потому, что хотела поверить и отдохнуть, наконец, после предыдущих бессонных ночей. Однако около полуночи мы с отцом проснулись от оглушительных взрывов, которые сотрясали дом. На город со стороны грузинских позиций обрушились снаряды тяжелых видов орудий. Я с 72-летним отцом укрылась в полуподвальном помещении дома. Артиллерийский грохот канонады не смолкал всю ночь. Еще больший страх наводила вражеская авиация. В нашем полуподвальном помещении мы не ощущали себя в безопасности. Снаряды, один за другим разрывались в нашем районе, превращая жилые дома в руины. На нашей улице (им.Коблова) в результате попаданий снарядов, как впоследствии выяснилось, из установки "Град", сгорели несколько домов, от которых остались одни стены. Под утро мы через забор перебрались к нашим родственникам, которые живут рядом с нами. У них надежный, хорошо оборудованный подвал.

8 августа, днем из дверной щели увидела возле нашего дома два бронетранспортера, на которых были нарисованы грузинские флаги и выведена надпись на английском языке "Policia". Я была ошеломлена, никогда не могла представить, что грузинским войскам удастся прорваться в Цхинвал. Больше всего я переживала за наших ребят, думала, все они убиты, если грузины заняли город. От одной такой мысли я пришла в отчаяние. Затаившись в подвале, потеряв всякую надежду на спасение, мы только мучительно ожидали, что с минуты на минуту к нам зайдут грузины и учинят над нами расправу. Однако ближе к вечеру с улицы стала доноситься осетинская речь. Выглянув, увидела наших ребят, среди них своего знакомого. Мы с невесткой вышли к ним. Я спросила знакомого о ситуации, он успокоил, сказав, что все будет хорошо, но советовал не выходить из убежища. Уверенный, бесстрашный взгляд в глазах ребят вселил в меня надежду, что не все еще потеряно.

Двоюродный брат рядом с домом имеет продуктовый магазин. Он раздал продукты и минеральную воду соседям и ребятам, которые все эти дни оставались без пищи.

9 августа ближе к обеду мы узнали, что подразделения минобороны Грузии вновь вторглись в пределы города. На этот раз мне стало еще страшнее, чем в первый день. До нас стали доходить слухи о зверствах грузинских пехотинцев, которые не щадили ни детей, ни женщин. Дождавшись вечера, примерно в 22:00 мы рискнули выехать из города. Сесть за руль своей "десятки" я не решилась, попросила двоюродного брата. Рядом с ним сел сосед, а я расположилась сзади с невесткой. В первой машине ехал наш зять со своими родителями, вслед за ними мы, а на третьей - младший двоюродный брат с супругой. Проезжая по городу, под обстрелами, с замиранием сердца, я увидела горящий, разрушенный Цхинвал и была потрясена: город превратился в груду руин, передо мной как будто предстали кадры кинохроники о Сталинградской битве.

На Тбетской дороге увидели два горящих грузинских танка. У въезда на Зарскую дорогу напоролись на отряд грузинских пехотинцев. Там была и бронетехника. Они стояли примерно в 30 метрах от дороги. Грузины открыли по нашим машинам огонь из стрелковых и крупнокалиберных орудий. Мы повысили скорость, снаряды разрывались рядом, изрешетив машины осколками. Ударной волной от разорвавшегося снаряда мою машину перебросило через кювет в поле. Машина на всех парах мчалась по полю, а мы сидели в ней растерянные. Я не знаю, что меня подтолкнуло, но, совершенно не осознавая своих действий, сзади протянула руку, ухватилась за ручник и остановила машину. Как потом оказалось, еще доли секунды, и мы на полной скорости налетели бы на оросительную трубу. Нас продолжали обстреливать. Брат с женой успели выпрыгнуть из машины. Сосед, выпрыгивая, крикнул мне: "Не отставай": кинувшись на землю, в темноте я не могла понять, где нахожусь. Вдруг услышала голос соседа, звавшего меня: "Марина, перекатывайся сюда". Ориентируясь на голос, доползла до кювета. Сосед накрыл меня собой. Остальных в суматохе мы потеряли из виду. Грузины, предполагая, что мы могли спрятаться, стреляли по этому месту так низко, что ранили соседа в бедро. Если бы он не накрыл меня собой, эта пуля попала бы в меня".

Любопытно, что Марина даже не знала имени человека, с которым оказалась в этой экстремальной ситуации. Сослан - так его зовут, недавно поселился на их улице. В такой экстремальной ситуации, общаясь шепотом, она и познакомилась со своим спасителем.

"Грузины стали прочесывать местность, мы слышали шелест травы от их крадущихся, осторожных шагов, - продолжает рассказывать Марина. - Я поняла, что обречена, но страха уже не было, он сменился смирением. Однако в душе негодовала от осознания того, что могла бы принести еще пользу своей семье и народу, но мою жизнь вот-вот оборвет какой-то бесчувственный выродок. К счастью, грузины нас не заметили. Как потом мне говорила другая невестка, которая выпрыгнула из третьей машины, грузинские солдаты с фонарями подошли к нашей машине и осматривали ее. Мы лежали метрах в пяти от нее. Они возобновили интенсивный обстрел всего участка, взорвали наши автомашины.

В кювете я пролежала примерно 12 часов с истекающим кровью Сосланом. Меня угнетало то, что ничем не могла ему помочь. Боясь быть замеченными, мы не смели даже шевельнутся. Грузины продолжали стрелять с небольшими перерывами. За эту ночь я стала очевидицей ужасных трагических событий. За это время несколько машин с людьми, пытавшиеся выбраться из кошмара, появляясь на Зарской дороге попадали под обстрел грузинских извергов. Мы были метрах в ста от них и видели, как автомобили после обстрелов из крупнокалиберных орудий взрывались и сгорали с сидевшими в них людьми. Запомнилась картина с последней машиной. После того, как ее обстреляли, она остановилась. Послышались стоны женщин. Водитель автомобиля стал кричать, умоляя грузин: "Не стреляйте, здесь женщины, они ранены". В ответ грузинские нелюди открыли по машине шквальный огонь: ее взорвало и охватило пламенем. Это было жуткое зрелище. Как можно быть столь жестоким, бесчеловечным в 21 веке. Все это время мы слышали грузинскую речь, возгласы ликования, когда удавалось подбить автомобили с людьми. Им, видимо, доставляло удовольствие зверски убивать беззащитных, ни в чем не повинных людей, которые просто хотели жить. Позже на этом месте в сожженных автомашинах были обнаружены обгоревшие трупы людей. Примерно в 2-3 часа ночи видела еще, как со стороны села Аунеу начался обстрел города реактивными системами "Град". Снаряды, искрящиеся в ночном небе, молниеносно проносились над нами и со страшным грохотом разрывались над городом. Над Цхинвалом стояло ужасающее зарево. А со стороны с. Никоз простреливались Зар и другие села.

В какие то моменты я теряла сознание и не заметила, как грузины покинули это место. Когда начало светать, услышала рев моторов машин. Несколько автомобилей пронеслись мимо нас, но стрельбы не было. Я поняла, что грузины ушли. Даже не верилось, что мы остались в живых. Сослан, потерявший много крови, не мог передвигаться. При появлении вдали машины я выходила на дорогу, пытаясь остановить ее. Проехали три машины, но они были переполнены людьми и не остановились. Только с четвертой попытки удалось остановить машину: нас подобрала "Газель", вывозившая раненых. В ней не было места, но мы встали на подножку "Газели", ухватившись за пассажиров в кабине, и таким образом доехали до Дзау. По пути, увидела своего двоюродного брата и невестку живыми и невредимыми. Моей радости не было конца, ведь я думала, что они убиты. Потом узнала, что спаслись и другие. Младший двоюродный брат с женой, выпрыгнувшие из третьей машины, тоже потеряли друг друга. Невестка провела ночь на дороге, а наутро ее также подобрала попутная машина. Брат в ту же ночь, через огороды, вернулся в город. Зять со своими родителями таким же образом, лесом и огородами, вернулись в пылающий город. Сослан вылечился. Мой отец и дядя, отказавшиеся с нами ехать, не пострадали.

Я думаю, нам помог Бог. Мы были на волосок от смерти, но спаслись чудом. Родственники меня уже оплакивали, не надеясь увидеть живой. По злой иронии судьбы со мной едва не повторилась трагическая участь моей матери, которая 16 лет назад во время грузинской агрессии 1989-1992 гг. так же, как и я, хотела спастись от войны. Она была в числе тех 36 погибших в 1992 году 20 мая на Зарской дороге от рук безжалостных грузинских нелюдей. Ей, к сожалению, не повезло. А мне суждено было выжить".